Домой / Читальный зал / О происхождении человека сибирского, или почему наши земляки воевали как никто другой

О происхождении человека сибирского, или почему наши земляки воевали как никто другой

война

Представленная ниже глава из книги А.И.Голованова «Сибирские дивизии. Засекреченный подвиг. Люди из Сибири против сверхлюдей из Германии» публикуется порталом «Православие Иркутска» с согласия издательства «Иркутский Кремль».

Пассионарии, не знавшие рабства

Воин-сибиряк произошёл от сильной человеческой породы. Его предки-пассионарии1 вышли в XVII веке из западных областей страны, уже стеснённых крупными землевладениями, с Русского Севера, болотистого и неплодородного. Преодолев тысячи вёрст, великие реки со скарбом и младенцами на руках, они вслед за казаками (иногда и вместе с ними) достигли вольных и немереных земель, стоическим трудом освоили и заселили их. Отметим: в их крови не имелось яда рабского безволия и лени. Свободные были люди, не знавшие крепостного ярма!

…Ленские мужики артелями по пять-шесть человек с зимы валили лес, сбивали баржи, брали у купцов подряд доставить товары в Якутию и далее – до самого Ледовитого океана. С высокой весенней водой сплавлялись до места, сдавали груз, баржи продавали на лесоматериал и пешком возвращались в верховья Лены, в Качуг, в Ангу, в Жигалово. По пути промышляли пушнину. Встречи с медведями, а то и сшибка с варнаками-разбойниками – штатная ситуация.

Современные экстремалы скромно стоят в сторонке. Этим – после суточного маршрута сауну и массажиста подавай. На тысячевёрстные зимние переходы да ещё на «подножном» корму экстремала не хватит, пропадёт. Сибирь отбирала людей длинной воли и почти невероятной живучести.

Сибиряк таёжник каким-то образом чувствовал линии магнитного поля земли и, как птица или пчела, точно держался в пути нужного направления. Даже спящий он прослушивал пространство вокруг себя, чутко улавливал каждый новый звук и опознавал его, как боевой радар – «свой – чужой».

Теперь мысленно поместите упомянутую выше ленскую артель на войну – и поймёте, почему сибирские дивизии воевали как никто. Слышу возражения, что картина мной упрощена. На деле и набор, и генезис характеров гораздо шире и сложнее. Соглашусь. Человек сибирский – это и бурят с его смелостью, неприхотливостью и древним умением не замёрзнуть в зимнем степном буране. И казачья составляющая здесь существенна. И старообрядцы – те ещё кремни. Однако подробности не противоречат принципиальной схеме, только дополняют её.

В одном оговорюсь, хочу быть правильно понятым. Рассуждая о людях на войне, надо отдать себе отчёт в том, что московский счетовод, который в 41-м снял канцелярские нарукавники, записался в народное ополчение и пошёл с винтовочкой на верную смерть против немецких танков, он – точно герой. Вечная ему память и слава.

Только человек сибирский был лучше готов к тяготам и опасностям войны. И убить его было гораздо труднее.

Особое благоприобретённое качество сибиряков – это умение жить и действовать на морозе. Собственно холод для них – привычная среда обитания. Так, в Иркутске в первой половине XX века среднегодовая температура составляла минус 0,4°С, а в Верхоленске уже минус 5,1°С. Зима у нас длится семь, а то и восемь месяцев в году. Одежда для такого климата совершенствовалась столетиями. Крестьяне, охотники, лесорубы, старатели и держатели извоза, доставлявшие санным путём товары за тысячи вёрст, – все они опробовали и совершенствовали передовые одёжные технологии. Поговорка «не тот сибиряк, кто не мёрзнет, а тот, кто правильно одевается» имеет, как видите, глубокие исторические корни.

Фронтовой хирург Ефим Захарович Ульфан рассказывал мне, как в январе 43-го в Сталинграде у него в медсанбате раненый сибиряк комментировал одеяние поступившего на лечение пленного немецкого фельдфебеля:

– Дурак он, немец-то… Отобрал, видать, у какой-то бабы шаль и намотал себе на башку. Нет, чтобы поясницу обмотать, тут в человеке самое тепло-то сберегается. А он – на башку. Чучело!

Всё лучшее в одежде и амуниции, а также рациональные технические приёмы безопасного существования на холоде сибиряки взяли на войну из своего векового опыта.

После войны армейские юдашкины время от времени пытались и пытаются отмахнуться от опыта поколений, но всякий раз армия бракует их новации.

В молодости я служил в спецназе ГРУ. Денег на армию тогда не жалели. И однажды нас одели в элегантные меховые комбинезоны. Первые же зимние учения с переходами по 60 – 70 километров в сутки показали, что на марше советские суперсолдаты буквально варятся заживо, а на днёвке (на привале) в пропотевшей одежде мгновенно замерзают. Ведь спецназ, заточенный для действий в глубоком тылу врага, не может себе позволить разводить костры для просушки обмундирования без риска быть обнаруженным тепловыми локаторами.

Если одежда конструктивно не обеспечивает вентиляцию, она для активных действий не пригодна.

И в этом смысле даже старые добрые стёганые штаны дают сто очков вперёд штанам из цигейки.

Части спецназа, дислоцированные в Сибири, учились одеваться по сезону у местных таёжников. Так, навороченные ботинки (слизанные нами у американцев) не выдерживали сравнения с гениальным приспособлением сибирских промысловиков: на стандартные армейские сапоги надеваются бахилы из мешковины. В результате, во-первых, над взъёмом ноги создаётся воздушная полость, которая при ходьбе вентилирует обувь. Во-вторых, мешковина на подошвах сапог исключает скольжение. (Кто наклеивал на подмётки лоскуты ткани, знает, что гололёд ему нипочём.)

К тому же сапоги с правильно подобранным «люфтом» и портянками – от полотняной до мягкосуконной – дают своему владельцу несомненные преимущества над ходоком в натовской обуви. Военнослужащие стран НАТО (как и немцы в 41-м) обуты в носки и в плотную (чтобы носки не сбивались в складки и не натирали волдырей на стопе) обувь. Но носки всё равно сбиваются, и это непоправимо. Портянки же перематываются в минуту, и они опрятнее и физиологичнее носков. А уж с позиции «тепло – холодно» сапоги с портянкой несопоставимы с ботинками и носками. Последние безнадёжно проигрывают. Та же проблема была и у солдат вермахта: обувь строго по размеру в условиях русской зимы быстро приводила к обморожению.

В конструкции нынешних туристических рюкзаков с дюралевой рамой легко распознать древнюю охотничью понягу. Только рама для поняги делалась из гнутых ветвей тальника, а вместо брезента служила береста. Понягу мне показал потомок забайкальских охотников-старообрядцев, учёный охотовед Семён Климович Устинов. Главная идея поняги – равномерно распределить нагрузку поклажи по спине путника и помочь ему держать правильную осанку – в новом эргономичном рюкзаке сохранена. Аналогичный принцип лёг в основу конструкции армейских «разгрузок».

К слову, Устинов – живой пример чрезвычайных способностей сибиряков. От предков, которые веками не знали «вредных привычек», Семён Климович унаследовал невероятные для современного человека обоняние и слух, что позволяло ему обходиться в тайге без собаки.

Интуиция и другие условия живучести

– …Вот шерстью на спине чую: ночь не наша. Нельзя сегодня за «языком» идти, не пойдём.

– А особисту чё скажешь, как пустые вернёмся?

– Не боись, неужто мы особиста не обманем!

Этот диалог происходил декабрьской ночью 41-го года на нейтральной полосе Западного фронта между сержантом Иннокентием Бутаковым и разведчиками его группы. Иннокентий нашарил камень и метнул его в сторону немцев – в ложбину. Галька заскакала по наледи замёрзшего ручейка, и тотчас в наледь ударила пулемётная очередь.

Сперва Иннокентий увидел только вспышки выстрелов, дробный грохот донёсся секунду спустя. «Дистанция 300 – 330 метров», – привычно отметило сознание; именно столько звук проходит в воздухе за одну секунду. Скорость света, учил инструктор по огневой, считаем мгновенной.

Догорающие трассеры багрово подсветили голую клокастую иву и дохлую ворону на снегу. «Декорация театра военных действий», – вспомнилось сержанту слышанное от приезжавшего в дивизию столичного писателя. «Декорация-хренация… А каждый метр аккуратный немец тут пристрелял, и глаз у фрица за пулемётом не спящий, а ворона дохлая», – эту мысль, не вполне связную, Иннокентий оставил при себе, дабы не смущать умы подчинённых. Перед ним вдруг явственно, близко возникли глаза немца, глядевшие на него поверх пулемётного прицела. Глаза были нечеловечьи, сизо-голубые, как у галки…

Иннокентий уже привык к тому, что внутреннее зрение являет ему в нужный момент то невидимую под снегом минную растяжку, то вдруг прорисовывает фигуру вражеского снайпера, слившуюся с фоном…

Об этих своих прозрениях равно как и о способности по-волчьи чуять опасность, улавливать чужую мысль Иннокентий благоразумно помалкивал, не искушал судьбу. И сейчас он только и сказал вслух:

– Три часа лежим, и назад.

Наутро наблюдатели отметили движение на немецкой стороне: одна часть сменяла другую.

Этих новых немцев – танкистов – сержант Бутаков долго разглядывал сквозь цейсовскую трофейную оптику, и они понравились ему гораздо больше прежних – бдительных пехотинцев. Знал ушлый сержант, что любой технарь на войне больше заботится о своей железяке, нежели о боевом охранении…

Ночью со своими ребятами «сбегал» за линию фронта; и приволок в штаб дивизии обер-ефрейтора из разведбата танковой группы генерал-полковника Хёппнера.

– Конфетка, а не «язык»! – несло словоохотливостью начальника штаба.

Допрошенный обер-ефрейтор, как оказалось, знал оперативную обстановку, последние данные о передислокации немецких частей. Именно этих сведений жёстко требовал командующий Западным фронтом Жуков в канун контрнаступления под Москвой.

– Разведчик – он и в Африке разведчик, потому как лицо осведомлённое, – продолжал своё наштадив. – Вот ты, Бутаков, тоже знаешь много, а как начнут тебя немцы потрошить?.. Но-но, не цыкай зубом, шучу!

Иннокентий Бутаков от Москвы через Сталинград дошёл до Берлина и вернулся домой на Ангару с двумя орденами Славы и тремя благодарностями Верховного Главнокомандующего. Интуиция и смелый живой ум провели его по лезвию между немецкими пулемётами и нашими особыми отделами.

Исключительные боевые качества сибиряков – это факт. Но факт противоречил идеологии. И политическая цензура его затёрла. И в мемуарах маршалов сибирские дивизии стали просто дивизиями. По мере сил мы пытаемся эту несправедливость исправить.

…История сибирских войсковых частей открывается 93-м пехотным полком, сформированным в 1799 году из жителей Иркутской губернии и частично из подразделений Староингермландского полка. 93-й иркутский полк был отмечен Александровской лентой за героизм в войне с французами в итальянском походе А.В. Суворова. Позднее – серебряными трубами «за отличную храбрость» при штурме турецкой крепости Рущук. Полк участвовал во всех кампаниях того времени, включая турецкую 1877 – 1878 годов, и всюду заслуживал боевые отличия.

В 1812 году на войну с Наполеоном Иркутская губерния выставила 16-й гусарский полк. Перед Бородинской битвой в его состав влились два эскадрона московских волонтёров (добровольцев). К слову, в Иркутском гусарском полку служил младшим офицером будущий поэт, драматург и дипломат А.С. Грибоедов. За подвиги иркутских гусар в заграничном походе 1814 года полк награждён серебряными георгиевскими трубами.

В русско-японской и Первой мировой войнах число сибирских частей растёт, и они уже обретают репутацию элиты русской армии. Их отличают исключительная стойкость и боеспособность.

Но своё главное предназначение воинам-сибирякам было суждено исполнить на полях Великой Отечественной: спасти Москву, а затем, выстояв в сталинградском аду, переломить ход всей войны.

Во всякое время живут мудрые дальновидные люди, свободные от сиюминутной конъюнктуры. Именно таких людей я мысленно благодарил, просматривая архивные киносъёмки телерадиофонда 1960-х годов, а именно – интервью Белобородова.

Этот материал снимался явно не для показа современникам, поскольку в ту пору советские СМИ почти не упоминали о сибирских дивизиях, а уж тема национального состава нашей армии в годы войны и вовсе была под запретом. Я уже писал, что официоз лишь монотонно твердил: все советские люди проявляли массовый героизм. То есть заповедь о всечеловеческом равенстве партийные идеологи довели до абсурда.

Но Белобородов в своём интервью говорил именно на запретную для того времени тему. Значит, данная информация адресовалась будущим поколениям. В частности, на вопрос о национальном составе своей 9-й гвардейской дивизии Афанасий Павлантьевич ответил:

– Семьдесят процентов составляли русские сибиряки. Немногим более двадцати процентов – жители Европейской России, а также уроженцы Украины, Белоруссии и других союзных республик, которые на момент призыва в армию оказались в Сибири. Остальные семь-восемь процентов – представители сибирских коренных народностей: буряты, якуты, нанайцы и другие.

Национальная структура дивизии Белобородова вполне типична для сибирских соединений. В них преобладали представители русского старожильческого населения, потомки тех самых пассионариев, которых не страшили ни великие труды, ни расстояния. К ним принадлежал и наш земляк командарм Белобородов.

Во-вторых Война…

Великие вещи, две, как одна:
Во-первых – Любовь, во-вторых – Война,
Но конец Войны затерялся в крови. –
Моё сердце, давай говорить о Любви.

Магическая строфа Киплинга. Несомненно, поэт знал оба этих предмета. Более того, он знал им цену и место, и первое – отвёл Любви. До сего момента я рассказывал о том, сколь мощный выход нашла пассионарная энергия наших предков в Великой войне. Но нельзя умолчать здесь историю великой любви.

К сожалению, далеко не всем иркутянам сегодня известна исполинская фигура уроженца Иркутской земли Иннокентия Вениаминова – великого миссионера, просветителя народов Сибири и Америки. В середине XIX столетия он, выпускник Иркутской духовной семинарии, пешком, на оленьих и собачьих упряжках, на хрупких лодчонках прошёл, проплыл всю Восточную Сибирь, Приамурье, тихоокеанское побережье и Русскую Америку.

На этом пути он изучал языки местных народностей и создавал для них письменность, коей они прежде не имели. Крестил их, строил храмы, учил детей читать и писать, всем делал прививки от оспы, обучал ремёслам, хлебопашеству, рациональной заготовке продуктов. Ещё он был единственным в Америке корреспондентом Русского географического общества и собрал уникальные данные об этнографии, антропологии и языках аборигенов, а также о природе тех мест. За сорок три года неустанного служения он переделал неимоверную для одного человека работу. Это был громадный труд, движимый великой любовью. Не грязных дикарей-туземцев видел перед собой Иннокентий, а детей Божьих. Своим бескорыстием и отеческой заботой о пастве он снискал такой авторитет среди аборигенов, что за справедливым разрешением любых конфликтов, включая семейные, они обращались не к старейшинам племён, а к нему.

Уже будучи архиепископом Камчатским, Курильским и Алеутским, Иннокентий однажды увидел, что один из священников его епархии пренебрежителен в обращении с камчадалами. Владыка забрал у него наперсный крест и запретил служить в храме. Профнепригодность такого пастыря владыка сформулировал ёмко: за нелюбовь к пастве.

Для коренных сибиряков: якутов и камчадалов, для североамериканских индейцев Иннокентий Вениаминов стал тем, кем для славян были создатели их письменности (кириллицы) равноапостольные святые Кирилл и Мефодий. И русской церковью Иннокентий канонизирован как апостол Сибири и Америки.

Граф Н.Н. Муравьёв-Амурский и святитель Иннокентий (Вениаминов)

Прежде чем «войти в лик», святители проживают замечательную земную жизнь. Равноапостольный Иннокентий в своей земной жизни был любим народом, и в то же время с ним считались сильные мира сего. Наверное, владыка Иннокентий был единственным священнослужителем в России, которому военные корабли салютовали из орудий. Так распорядился генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьёв: при появлении владыки на побережье приветствовать его 7-ю залпами.

Наместник Муравьёв и владыка Иннокентий были людьми совершенно несхожими, но по свидетельствам современников, дополняли друг друга, и между ними сложилась душевная привязанность. Две эти незаурядные личности успешно завершили труды нескольких поколений русских людей по государственному и духовному обустройству восточной части Российской империи: Муравьёв как неутомимый талантливый администратор, военачальник и дипломат, Вениаминов как пастырь, миссионер, подвижник.

После разграничения России и Китая по Амуру каждому из них император Александр II посвятил по именному указу. Муравьёв получил графское достоинство, почётное прибавление к фамилии – Амурский и кресло в Государственном Совете.

Иннокентий Вениаминов получил «из рук» императора шапку митрополита и кафедру Московской и Коломенской митрополии.

В США, на островах Ситка и Уналашка, потомки алеутов, обращённых в православие Иннокентием, и сегодня молятся на церковнославянском языке. В двух американских городах есть улицы его имени, а на Аляске его именем назван самый высокий вулкан. Даже составители Большой советской энциклопедии упомянули святителя. Правда, в энциклопедической статье «Вениаминов» о нём написано не столько как о миссионере и просветителе, сколько как об учёном-этнографе. Но для советского издания и это немало. И лишь город Иркутск, где жил, учился и откуда начал свой путь служения равноапостольный Иннокентий, не удосужился упомянуть его имя хотя бы мемориальной доской.

* * *

В начале этой главы я писал о предках русских сибиряков – пассионариях, пришедших в XVII веке из северо-западных губерний России. Осталось добавить, что по обычаю переселенцев они принесли со своей исторической родины названия сёл и деревень.

Не так давно мой коллега, качугский уроженец, впервые в жизни побывал в Вологде и там с изумлением увидел рекламный щит «Рыбалка в Качуге». В первое мгновенье он подумал, что это подсуетились его предприимчивые земляки с верховий Лены. Впрочем, скоро он выяснил, что привычные для иркутян топонимы «Качуг» и «Аргун» происходят из вологодской глубинки. Возникновение этих поселений на Русском Севере историки датируют XV веком, а на Лене деревни с такими названиями появились двести лет спустя.

Позднее выходцы с Русского Севера понемногу расселились с Лены по нынешнему Черемховскому и Нижнеудинскому районам и по окрестностям Иркутска. Столица губернии была хорошим рынком сбыта сельхозпродукции и дров2.

Характерно, что жителей нашего, иркутского, Качуга всегда отличали энергия и разнообразные способности. Народу на суровых берегах Лены жило мало, но именно оттуда почему-то выходили ректоры многих иркутских вузов, директора промышленных предприятий и другие заметные люди. Именно в той земле, в селе Ангинском Верхоленского уезда, 26 августа 1797 года появился на свет будущий апостол Сибири и Америки. Несомненно, среди иркутских уроженцев Иннокентий Вениаминов – самая крупная фигура российской истории.

Из пассионариев с Русского Севера на Лене сложился некий человеческий заповедник, откуда сообразно запросам времени выходили в мир то великий святой, то непобедимые воины, то иные умные делатели.

Современник Иннокентия Вениаминова философ, поэт и дипломат Фёдор Тютчев в одном из самых сокровенных стихов писал:

«Единство, – возвестил оракул наших дней, –
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью –
А там увидим, что прочней…

Это прямо про него, про святителя Иннокентия, положившего свою земную жизнь на то, чтобы спаять Россию любовью.

У судьбы есть варианты

Не ищите эту историю в книгах воспоминаний А.П. Белобородова. Для официальных мемуаров советского военачальника она слишком отдаёт мистикой, поэтому её там нет. Но Афанасий Павлантьевич помнил о ней всю жизнь и на старости лет рассказал её съёмочной группе Восточно-Сибирской студии кинохроники.

Завязался сюжет в 1929 году, когда ротный политрук Белобородов отличился в боях с китайскими милитаристами на КВЖД3. Привожу выдержку из представления к награде: «Молодой, полный сил командир Белобородов А.П. шёл в бой, как чёрт… В бою под Чжалайнаром заменил погибшего командира роты, увлёк бойцов в штыковую атаку и с работой справился. Достоин…» Неказённо. И темперамент героя проглядывает. Теперь так не пишут.

Орден Красного Знамени (в то время – высшая военная награда государства) вручал сам командующий Особой Дальневосточной армией В.К. Блюхер4. В этот же день Белобородова вызвал заместитель начштаба армии и предложил стать адъютантом командующего. Это была большая честь и фантастический взлёт карьеры: пройдя школу Блюхера, его адъютанты уходили командовать полками. А должность ротного политрука была лейтенантской.

– Не пойму, чем ты так глянулся командарму, Афоня? И личность у тебя шаньга-шаньгой, и ростом не гренадёр, – балагурил на пирушке, где награждённые командиры обмывали свои ордена, взводный Ваня Званцев, тоже краснознамёнец и тоже иркутский уроженец.

– Если бы он по росту себе адъютантов выбирал, ты бы, Вань, точно был первый, – благодушно парировал Белобородов. – А я, Ваня, ещё согласия своего не дал.

– Заносишься, Афанасий. Согласия он ещё не дал. Слышите?

– Не дал, – подтвердил Белобородов. – До завтра разрешили подумать.

Назавтра Белобородов отказался. Сослался на необходимость продолжить образование.

– У меня четыре класса церковно-приходской, год пехотной школы да курсы политруков – негусто. Дальше учиться надо.

Хотя, пожалуй, направление на учёбу можно было со временем попросить и у Блюхера… Короче, отказался. И тогда выбор пал именно на Ваню Званцева, смышлёного, смелого парня весёлого нрава и богатырских статей.

Случай этот, затерявшийся в памяти, всплыл спустя 28 лет самым неожиданным образом. Тогда, в сентябре 57-го генерал-полковник Белобородов, начальник Главного управления кадров Минобороны СССР, обычно начал свой рабочий день с разбора дел бывших кадровых офицеров, незаслуженно пострадавших от сталинских репрессий. Раскрыл очередную папку и прочёл: Званцев Иван Никитович.

Как адъютант маршала Блюхера, «врага народа» и чьего-то там шпиона, Званцев не имел шанса уцелеть. Это Белобородов понимал. Но оказалось – Иван всё-таки выжил. Навёл справку: Званцев проживал в Магадане. Распорядился привезти его в Москву.

Потрясённый, Белобородов всматривался в сидевшего перед ним лагерного доходягу и не мог признать в нём весёлого здоровяка Ваню Званцева. Иван был безнадёжно искалечен: голова трясётся, выбит глаз, из уцелевшего текут слёзы, ногти на пальцах рук вырваны. Истязали на допросах, выбивая «признание», а после истирали в лагерную пыль. Эх, земеля, что же мне с тобой делать?

Когда Званцева уже везли в госпиталь имени Бурденко, Белобородов диктовал помощнику генерал-майору:

– Званцева поместить в отдельной палате, обследовать и лечить… как меня бы лечили. Документы на восстановление наград – орденов Красного Знамени и Красной Звезды – подготовить срочно и дать ход вне очереди. Документы на восстановление воинского звания полковник – также вне очереди. Теперь родственники… У Званцева были две сестры и братья. Разыскать. Исчерпывающие справки на каждого, кого разыщите – мне на стол. Пока по Званцеву всё. Об исполнении докладывайте.

– Я не раз представлял себе, что на месте Ивана мог запросто оказаться сам, – продолжал свой рассказ Афанасий Павлантьевич. – Это же фактически моя судьба, ну, возможная судьба передо мной прошла… Убей – не пойму, почему я тогда отказался пойти в адъютанты к Блюхеру. Предложение было лестное, многие завидовали, а меня что-то удержало. Но что?

– Интуиция крестьянская? – предположил я. – Вот свалился на земледельцев небывалый урожай. Простодушный радуется, а предусмотрительный озабочен: урожайный год сменяется годом засушливым или морозным…

– Пожалуй, что так. Я ведь не ясновидящий. Тогда, в 29-м, ни репрессий тридцатых годов, ни расправы с Василием Константиновичем я, разумеется, предвидеть не мог. Блюхер был тогда в расцвете славы. Но какой-то сторожок внутри удержал. Интуиция крестьянская, говорите? Может, и она.

Ангел-хранитель, приставленный к рабу Божию Афанасию (воину), уберёг своего подопечного от многих опасностей. Первый год войны погубил немало военачальников. Одни пали в бою, другие застрелились в окружении, третьи погибли в плену, четвёртых расстреляли по приговору трибунала – кто-то должен был ответить за страшные поражения…

Белобородов же со своей дивизией благополучно выскользнул в конце ноября из окружения. Спустя два месяца, когда в поредевших в наступлении полках оставалось по 150 – 200 бойцов, ему под Великими Луками уже в чине генерал-майора пришлось водить своих сибиряков в штыковую, и опять же Бог миловал. Не осторожничал он, и когда стал командармом. В 44-м за две недели беспрерывных боёв за Витебск у него погибли один за другим три адъютанта. Всякий раз, когда это случалось, он был рядом, в группе офицеров, по которой стреляли либо немецкие снайперы, либо просочившиеся автоматчики. Смерть обходила его.

Ему суждено было иное: пройти всю Великую войну от начала до конца, а после выдержать испытание славой. Он справился и с тем и с другим. Победил и не возгордился.

Примечания:

1 Пассионарий – энергоизбыточная личность. В пассионарной теории этногенеза – человек с врождённой способностью усваивать извне больше энергии.

2 Палладий Дмитриевич Белобородов, отец будущего военачальника, имел квоту на заготовку 30 кубических саженей (276 м3) дров и поставлял их в Иркутск.

3 КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога. Построена Россией в 1897 – 1903 годах от станции Манчьжурия на Харбин и далее на восток Китая. Управлялась российской администрацией. С 1924 года – предприятие, совместно управляемое СССР и Китаем. В 1929 году китайские войска совершили нападение на КВЖД и границы СССР, но были отбиты частями Красной армии. За героизм, проявленный в этих боях, Белобородов получил свой первый орден. После Второй мировой войны КВЖД безвозмездно передана Советским правительством Китаю.

4 Блюхер Василий Константинович – Маршал Советского Союза, с 1929 по 1938 год в его подчинении находились все части Красной армии, дислоцированные в Сибири и на Дальнем Востоке. Герой Гражданской войны, первый кавалер ордена Красного Знамени. В 1938 году репрессирован. Умер под пытками в Лефортовской тюрьме НКВД. Реабилитирован посмертно.

Голованов Александр Иванович

– журналист, кино-драматург, продюсер. Родился 15 ноября 1945 года в г. Иркутске. Журналистское образование получил в Иркутском государственном университете. Работал корреспондентом газет, областного телевидения, Агентства печати «Новости». Писал сценарии документальных фильмов для Центрального телевидения СССР, европейских телеканалов, национального ТВ Японии (NHK). С 1981 по 1998 год — директор Восточно-Сибирской студии кинохроники. С 1999 по 2008 год — председатель Иркутской государственной телерадиовещательной компании. За последние десять лет выпустил два авторских документально-исторических телесериала: «Иркутские хроники» (12 фильмов) и «Сибирские дивизии. Засекреченный подвиг» (5 фильмов). На Всероссийском журналистском конкурсе «Патриот России» 2008 года телесериал удостоился специального приза «За лучшую работу с архивными материалами». Первый фильм серии «Сибирские дивизии. Засекреченный подвиг» под названием «Сибирь стояла под Москвой» получил приз «Серебряный Пегас» — вторую награду Московского кинофестиваля. Жюри международного фестиваля «Вечный огонь» назвало сериал «Сибирские дивизии. Засекреченный подвиг» лучшей исторической телепрограммой 2005 года. А.И. Голованов также стал лауреатом Центра национальной славы России (Фонд Андрея Первозванного). В общей сложности А.И. Голованов восемь раз становился лауреатом международных фестивалей и конкурсов. Он награжден также знаком «Золотое перо Иркутской области», золотым знаком с бриллиантом «Мэтр журналистики». Его работа отмечена званием «Заслуженный работник культуры РФ», благодарственным письмом Президента РФ В. В. Путина и другими знаками отличия.

Подписывайся на наши новости:

Проверьте также

Светлое Воскресение

Праздник Светлого Христова Воскресения – центральное событие всей жизни Церкви, событие, повторяющееся год за годом, …

Добавить комментарий

Подписка на рассылку

Новости сайта на email