В иконописной мастерской Михаило-Архангельского Харлампиевского храма: Алексей и Елена Сукнёвы
«Подобает быти живописцу смирену, кротку, непразднословцу, несмехотворцу, несварливу, независтливу, непьяницы, неграбежнику, неубийцы». Эти слова со Стоглавого собора 1551 года — не просто свод правил. Это описание внутреннего устроения, без которого невозможно настоящее дело иконописца.
С августа 2014 в иконописной мастерской Харлампиевского храма начали работать Алексей и Елена Сукнёвы. Их путь к иконе — не история внезапного озарения, а медленное взросление. Встреча в училище, совместные пленэры у Байкала, первые опыты — где Алексей оформлял сцены в гарнизонном доме офицеров, а Елена учила рисованию детей в саду и в воскресном кружке при храме.
Вера приходила тоже неспешно. У Алексея — через старые, изъеденные жучками книги на церковнославянском в полтавском храме. У Елены — через детское воспоминание о московском храме на Троицу, где она, не видя из-за толпы ничего, кроме потолка с херувимами, услышала от бабушки: «Это — Бог».
Решение писать иконы стало таким же естественным шагом, как когда-то Алексей надел найденный детский крестик. Потом было ученичество у иконописца Олега Шулепова, азы византийской школы, работа на колокольне Троицкой церкви в Улан-Удэ с видом на весь город. Потом — приглашение отца Евгения Старцева в Иркутск и новый, страшноватый выбор. И снова учеба — уже на теологическом факультете ИГУ и самостоятельное погружение в Сийский иконописный подлинник.
Сегодня они работают как один человек. Но в этом единстве — не растворение, а соборность. Елена — «знаменщик», она начинает: композиция, основные цвета, позолота. Алексей — проработка складок, орнамента, личное письмо. «Мы такой порядок давно для себя определили как женское и мужское начало», — говорят они. Это попытка избежать односторонности, когда мужские образы на женских иконах становятся женоподобными, а Богородица на мужских — излишне мужественной.
Их труд — это ещё и подчинение материалу и традиции. Левкасчик Анна Ивановна Говорина, пять лет оттачивавшая эластичность грунта. Реставратор Виктор Щербина, открывавший секреты, которых не найти в книгах. Сами старые сибирские иконы XVII–XX веков, в барочном и народном стиле, с которых они учились собирать образы, когда не было ни интернета, ни качественных репродукций.
«Когда работаешь соборно, — говорит Алексей, — подчиняешься другому, если даже не согласен. Это хорошая возможность избежать соблазнов тщеславия и гордыни».
Послесловие. У нашего друга и талантливого фотографа Анны Диденко есть замечательный фотопроект о наших иконописцах «Хранители древнего письма». Приглашаем к просмотру: https://annadidenko.ru/ikonopisnaya-masterskaya-harlampievskogo-hrama
