Третья точка. Селендум.

В бурятском селе Селендум нас встретил Михаил Васильевич Лазарев — потомственный казак, лесник, агроном, краевед. За плечами более сорока лет охраны байкальской тайги, работа консультантом Глобального экологического фонда. Но разговор вышел не о лесе и не о браконьерах.

Говорили о возрождении казачества. Вернее — о том, что казачество для него не предмет исторического интереса, а личная идентичность, которую он несёт через всю жизнь и теперь передаёт дальше. Он нашёл и обустроил забытый участок Великого Чайного пути — Удунгинский тракт, по которому его дед-казак водил караваны. Но за этим стоит не краеведческий энтузиазм, а внутренняя миссия: вернуть земле память, а памяти — живых носителей.

Снимаем для цикла «Казачьи повести. Забытые и новые подвиги сибирских служилых людей» — проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. И такие встречи — подтверждение, что мы ищем не архивный материал, а людей, для которых казачья традиция остаётся способом осмыслять собственную жизнь. Михаил Васильевич из их числа.

Посреди степи стоит один камень — памятник, обозначающий, что здесь проходил Чайный путь.

У этого камня Отец Евгений записал короткое видео. Напомнил нам о роли казачества на Чайном пути — не как о торговой логистике, а как о живой артерии, которую проложили и держали поколения служилых людей. Но главное, что хотел сказать: нужно помнить, какими трудами, кровью и потом приобреталась эта земля. Ссылка на видео: https://vkvideo.ru/video421875388_456239509

С Михаилом Васильевичем Лазаревым мы переместились в храм Новоселенгинска. Разговор, начатый в степи у одинокого камня Чайного пути, здесь обрёл стены и своды — иное звучание, иную глубину.

Стоя под этими сводами, ловим себя на мысли: поражает наша былая мощь. Какие строили храмы. Сколько народу они вмещали. Ведь строили не для украшения и не для отчёта — строили всерьёз, на вырост, с пониманием, что здесь будут молиться поколения. Это архитектура не амбиции, а веры, укоренённой в земле, политой кровью и потом тех самых служилых людей, о которых мы говорили на тракте.