Домой / Главная / Ненаписанный “Реквием”

Ненаписанный “Реквием”

Эскиз “Реквием”. 1935-1959 гг. Дом-музей П.Д.Корина в Москве. Источник.

К 125-летию русского художника Павла Корина

Максим Тычков

Культура в жизни России играет роль исключительную. Некоторые художественные произведения определяли образ и направление мыслей целых поколений. Другие явились оправданием тех эпох, когда они создавались.

Жил во времена недавние художник, имя которого можно поставить рядом с именем Александра Иванова – по дерзновению и величественности задач, по уровню мастерства – и служение искусству которого достойно называться подвигом.

Павел Дмитриевич Корин был художником не только по призванию, но и по самому рождению. Его приход в большое искусство подготавливало не одно поколение крестьян-иконописцев из знаменитого села Палех. В 1909 году шестнадцатилетний мастер-иконописец Павел Корин уехал в Москву продолжать художественное образование. Сердце его лежало к реалистической живописи, он приходил в восторг, рассматривая репродукции с картин великих мастеров Высокого Возрождения. С поры первого знакомства с этими образцами и на всю оставшуюся жизнь незыблемо составились его идеалы в искусстве: только высокое, трагичное, духовное, героическое должно являться содержанием его творчества. Он понимал, что высокие мысли должно выражать могучей пластикой.

Поселившись в Москве, Корин познакомился с М.В. Нестеровым. Молодой палешанин нашел в лице маститого художника друга, единомышленника и мудрого наставника, который направил его на путь систематического художественного образования.

Окончив институт живописи, ваяния и зодчества, Корин продолжал совершенствовать художественное ремесло. До 30 лет не дерзал браться за собственное творчество, считал себя учеником. По собственному выражению, «вытравливал из себя XVII век», последовательно развивая свой и без того мощный дар рисовальщика. Личная глубокая вера, укоренённость в народных традициях, недюжинный талант и исключительная трудоспособность Корина готовили для русской культуры художника яркого и вдумчивого.

В сложное время вступал в художественную жизнь молодой, исполненный сил Павел Корин. К началу ХХ века в русской живописи после долгих её блужданий в холодном западном академизме, политизированном передвижничестве, маргинальном декадентстве сложился и начал развиваться национальный «Русский стиль». В 1916 году М.В. Нестеров написал картину «Душа народа», которой подвел итог возвращения русского искусства на исконную христианскую почву. На этой большой нестеровской картине царь и юродивый, старцы и отроки, солдаты и монахини, крестьяне и великие русские писатели – молящаяся, пасхальная Русь. Но чувствуется в ней какая-то тревога…

“Старик Гервасий Иванович”. 1925.

Десять лет спустя в России отменят преподавание истории, её заменят «политграмотой». Настанет время, о котором пророчески сказал поэт: «И много Понтийских Пилатов, и много лукавых Иуд Отчизну свою распинают, Христа своего продают». Народ-молитвенник, воспетый Нестеровым, через два года после создания им этой картины начнет отказываться от своей веры или платить за её исповедание кровью.

Революция, как гигантское наводнение, затопит русские берега, поднимет со дна всю грязь и муть и вынесет их на поверхность, до неузнаваемости изменит державное русло русской жизни. Много пройдет времени, прежде чем успокоится река, осядет ил, снова появится отражение. Придут другие поколения русских людей и снова в отражении увидят Небо, но берега уже будут другими… Корину выпала роль свидетеля русской катастрофы. Оставленное им творческое наследие помогает хоть немного представить очертания погибшей великой Русской Империи и увидеть тот путь, по которому могло пойти русское искусство.

Павел Корин был последователем традиции, идущей со времён Д. Иванова, когда вершинным родом живописи считалась живопись «историческая». «Исторический живописец» должен писать настоящих героев, выражать своим творчеством великие, а не сиюминутные мысли. На нём большая ответственность за выбор темы и её воплощение. При Александре Иванове русское общество искало правду на двух полюсах: «западничества» и «славянофильства». Находясь в итальянском уединении, издали наблюдая за этим разделением, Иванов дерзновением своего творчества созерцал вершины надмирные и воспарял на ту высоту, до которой подобные разделения не доходят.

Корин жил в иные времена, когда разделение затронуло основы бытия. Перед каждым встали вопросы «Кто ты?» и «С кем ты?». Исторический живописец Корин не мог пройти мимо этой трагедии. Он готовил себя к большой картине, искал свою тему.

Не мог Корин выбрать иную тему для главной картины своей жизни, чем разделение русского народа. Всем своим духовным, художественным, гражданским устроением он был подготовлен к тому, чтобы воспринять подлинный пафос происходящих событий и, минуя классовые, политические, сословные предрассудки, увидеть истинных героев своего времени.

В 1925 году в Донском монастыре на отпевании патриарха Тихона Корин обрёл сюжет своей будущей картины. Все сословия и чины бывшей России, люди всех возрастов и профессий собрались здесь, чтобы отдать последнее целование патриарху-исповеднику и засвидетельствовать свою верность гонимой Церкви.

Стоя в этом нескончаемом людском потоке, художник зримо увидел, как красиво и непобедимо Добро. Зло, сбросив все личины и маски, открыто уничтожало лучших представителей народа, парализовав страхом остальную его часть. Люди, пришедшие на отпевание патриарха, свой выбор сделали. Потом они будут уходить поодиночке, но сейчас они – соль земли русской, они собрались последний раз вместе.

Здесь же у художника сложился весь замысел будущего полотна. Перед ним вставал образ высокого трагизма и величия. Последний парад тысячелетней Православной Руси. Это будет не пасхальная тема, о которой поведал Нестеров, а тема Страстной Пятницы. Последний классик русской живописи, Корин назвал задуманную картину «Реквием».

Начав работу над эскизом будущего полотна, он занялся поисками своих «героев» – людей, внешне и внутренне похожих на тех, кого он видел у гроба патриарха Тихона. В своих хождениях по монастырям и церквам Москвы Корин часто встречал яркие типы и характеры, но на предложение о позировании всякий раз получал отказ. Терял уже в то время русский народ одно из основных своих качеств – доверчивость, и непонятна была для многих «блажь» художника, затеявшего в такое лихое время какую-то картину.

Через Нестерова Корин решил обратиться к Владыке Трифону Туркестанову. Легендарной личностью был митрополит Трифон.

В молодости, получив блестящее образование, он после встречи с преп. Амвросием Оптинским избрал монашеский путь. Он нёс послушание и в пересыльной тюрьме, и в окопах первой мировой войны, с которой вернулся с Георгиевским крестом, золотой панагией с надписью «За храбрость» и ослепшим от ранения глазом. Митрополит пользовался всенародной любовью, «своим Владыкой» его считали интеллигенты и кухарки. Для последних он до революции служил ночные Литургии, чтоб они могли говеть и причащаться, не оставляя дневные дела. Среди духовных чад владыки были актриса М.Н. Ермолова, певица А.В. Нежданова, дирижёр Н.С. Голованов, художник М.В. Нестеров.

“Митрополит Трифон”. 1929.

В конце 19З0-х годов митрополит Трифон жил на покое. Сподвижник патриарха Тихона, он вдохновлял многочисленную паству на твердое стояние в вере.

К этому Владыке и обратился Павел Корин. И тот горячо поддержал и благословил его замысел, согласился позировать несколько сеансов. Благословение митрополита Трифона и написанный с него портрет открыли Корину сердца людей, к которым теперь обращался художник с той же просьбой о позировании. Узнав, что «сам Владыка Трифон стоял перед ним», эти люди соглашались на непривычное занятие.

Для Корина начался период напряженной и вдохновенной работы, длившийся с 1929-го по 1937 год, когда он создал всю галерею этюдов к «Реквиему». 32 образа запечатлел художник на монументальных полотнах. Это было время наивысшего расцвета его дарования.

Как и его герои, он всей своей жизнью, убеждениями, верой был поставлен по ту сторону черты, которую новая власть отвела «лишним» людям. Недаром М. Нестеров писал о братьях Кориных: «… Эта порода людей сейчас вымирает и, быть может, обречена на полное уничтожение. И, однако, пока они существуют, я не устану ими любоваться». Портрет молодого Павла Корина, сделанный Нестеровым в 1925 году, показывает человека того же духовного склада, что и те люди, которых писал сам Корин для своего «Реквиема».

В 1930 году Корин пишет «Схимницу из Ивановского монастыря». Придя позировать «по послушанию», она не заметила обстановку мастерской, не стала вникать в замысел художника, а сразу предалась привычному делу – молитве.

Весь сеанс она стояла, не шелохнувшись, с медным крестом и зажжённой свечой в руках. Когда свеча догорела, предложили сделать перерыв. Жена художника хотела взять у монахини крест, но, вскрикнув, выронила его: от пламени свечи он нестерпимо накалился. На вопрос, как же она держала его всё время, схимница просто ответила: «Так ведь я молилась…»

Писал Корин и священника из своего родного села Палех о. Алексия. Простой русский батюшка, он пережил самоубийство сына, заклеймённого «виной» родителя, измену паствы, осквернение своего храма…

“Отец и сын (С.М. и Ст.С.Чураковы)”. 1931.

Поразительный портрет «Отец и сын» – Сергея Михайловича и Степана Сергеевича Чураковых. Два поколения из большой семьи плотников и скульпторов-самоучек, всем своим видом исповедующих добротность в труде, патриархальность в быту. Корин сохранил для нас облик представителей традиционной русской семьи с незыблемыми нравственными устоями и иерархией взаимоотношений между поколениями.

На картине 1932 года «Молодой послушник» изображен будущий новомученик российский о. Феодор Богоявленский. Тогда он, недавний выпускник медицинского факультета, только готовился к постригу, жил у последних монахов Зосимовой пустыни. В разгар безбожной пятилетки он собирался отречься от мира. А мир готовился ответить ему «классовой ненавистью». На подрамнике портрета Корин написал: «Опоздал монах, опоздал…»

Среди этюдов был и «Портрет слепого». Этого своего героя Корин увидел в Дорогомиловском соборе, где тот служил регентом одного из клиросов. Позже М. Горького, впервые пришедшего смотреть коринские этюды, поразят пальцы слепого, которыми он как бы «видит» пространство перед собой. Но ему дано было видеть и другое. Когда он позировал, чутко ловил звуки улицы, идущие с 6 этажа, говорил: «А Вавилон-то шумит!» Собор, в котором регентовал этот коринский герой, в конце 1940-х был снесен.

…Шла вторая «безбожная» пятилетка. Началось уничтожение крестьянства. Газеты пылали ненавистью к «бывшим» – духовенству, профессорам, дворянам. На производствах устраивались открытые голосования за смертную казнь «врагов народа», дети отрекались от собственных родителей. В 1930 году была объявлена «война храмам».

Корин жил в своей мастерской на Арбате – неуютной мансарде, заставленной огромными слепками классических греческих скульптур, подобранными им с улицы, куда их выбросили сторонники супрематизма. Вместе с братом Александром и верной женой и помощницей Прасковьей Тихоновной они жили впроголодь, подрабатывая написанием транспарантов для демонстраций и преподаванием. О Павле Корине и его картине ходили легенды по Москве. Мало кто видел его этюды, но весть, что среди ужасной действительности живет художник, который пишет столпов гонимого православия и думает посвятить им большую картину, казалась невероятной, вселяла во многих мужество.

Сам художник, посягнувший на столь одиозную тему, ходил по лезвию ножа. Он, далекий от художественных течений своего времени, был лишен постоянных заказов. Материальной возможности осуществить свой масштабный замысел у него не было, и изменение положения не предвиделось.

И вот в 1931 году мансарду на Арбате посетил М. Горький. С этого момента пролетарский писатель взял художника под своё покровительство. В этом же году он устроил поездку братьев Кориных в Европу и Италию для знакомства с подлинниками шедевров мирового искусства. Он содействовал устройству Павла Дмитриевича в реставрационные мастерские Пушкинского музея, чтобы тот имел постоянный заработок. Но главное – Горький создал все условия для осуществления масштабного замысла «Реквиема». В 1932 году он обустраивает для художника просторную мастерскую в отдельном флигеле на Малой Пироговской, заказывает в Ленинграде огромный тканый холст для будущей картины, а кроме того, обеспечивает неприкосновенность Корина от нападок и гонений.

История русской культуры знала дружбу между гениальным писателем и гениальным художником, где писатель взялся своим авторитетом решить материальные трудности художника. Так, в 1847 году Н.В. Гоголь написал статью «Исторический живописец Иванов», где разъяснил российской общественности грандиозность, сложность и величие задуманного Александром Ивановым полотна, призвал поддержать и помочь осуществить художнику его картину на «всемирный сюжет». Конечно, роль Гоголя в общении с Ивановым не сводилась только к посредничеству между «итальянским затворником» и российским обществом.

Он оказывал художнику духовную и моральную поддержку. Это было общение единомышленников, обогатившее творчество обоих и русскую культуру.

Участие Горького в судьбе Корина – факт несомненный, но вряд ли можно говорить об их единомыслии или взаимном влиянии друг на друга. Оба тонкие, чисто русские интеллигенты, они принадлежали к разным полюсам широкой русской стихии. Горький, в молодости окрылённый революционными идеями, во всеуслышание воспел насилие, был замечен самим Лениным. После революции запоздало прозрел, увидев, что этот русский бунт не только «жесток и бессмысленен», но и гибелен для народа. Пытался заступаться за отдельных представителей интеллигенции, за что его едва терпели в Стране Советов. Возможно, в поддержке Корина Горький находил утешение и оправдание краху своей жизни. Помимо этого он распознал в бывшем палехском иконописце выдающегося художника своего времени.

Он был поражен мастерством, глубоким психологизмом, художественной правдивостью, артистизмом этюдов к «Реквиему». Одобрил и общий замысел, истолковав его по-своему. Горький сам искал во всём героизм, связав свои чаяния с революцией. В задуманной Кориным картине он видел в первую очередь «народность», эпичность, соответствующие тому тектоническому сдвигу земных слоёв, который происходил в послереволюционной России. Он предложил своё название для картины – «Русь уходящая». Под этим именем коринский этюд и замысел вошли в историю искусства.

Но хочется довериться больше мудрому автору, именовавшему свою работу «Реквием», или «Исход», и утверждавшему: «Русь была, есть и будет!»

“Молодой иеромонах отец Федор”. 1932.

На эскизе «Реквиема» в интерьере Успенского собора Московского Кремля в две стороны раскрылись крылья колоссальной людской стены. Огромная рука архидьякона как будто даёт звук огромному колоколу, и звук этот плавной волной проходит по молчаливому людскому строю и выходит за пределы картины.

Рядом с богатырем-архидьяконом – маленькая фигура митрополита Трифона в алом пасхальном облачении, которая ярким факелом горит в центре композиции, освещая собой всё пространство картины. Преобладающий в картине алый цвет – это цвет христианского мученичества.

Повернув весь сонм предстоящих спиной к алтарю, смешав атрибуты и жесты разных богослужений, художник сознательно показывает символичность, обобщенность и исключительность изображенного события.

Сразу трех патриархов изобразил Корин в центре на амвоне: Святейшего Тихона, патриарха Сергия и Патриарха Алексия I. Присутствует на картине и патриарх Российский Пимен, он изображен в правом углу картины 25-летним иеромонахом, каким увидел его художник в 1935 году.

В этом есть удивительное пророчество Корина, изобразившего одновременно на своей картине четырех первосвятителей Церкви Русской, обнимающих своим правлением весь период советской власти от начала до его завершения.

Присутствие на картине множества схимников, чьё призвание – молитва за весь мир, свидетельствует, что это стояние значимо не только для российской, но и для мировой истории.

Потушенные свечи паникадил, брусья строительных лесов, расчертившие справа живое пространство храма, – как символ попрания правды на Руси, разрушения незыблемых традиций, насилия над неприкосновенным.

Когда смотришь после галереи этюдов-портретов на детально сделанный небольшого размера эскиз «Реквиема», первое впечатление, что художник механически объединил натурные этюды, просто мастерски соблюдая законы ритма и равновесия. И что есть некоторая композиционная робость в том, что он сохранил все позы, которые принимали его модели во время позирования. Происходит это, вероятно, оттого, что на камерный и суховатый эскиз давят своей монументальной мощью насыщенные жизненной правдой и художественной энергией портреты-этюды.

Этот эскиз – плод многолетнего (с 1935 г. по 1959 г.) труда и размышлений художника, и он требует ответного зрительского «стояния» перед ним – тогда только открываются композиционная многослойность, символическая наполненность и верность одной мысли. И сами собой отпадают замечания о натурной зависимости автора.

Художник-мыслитель, всю жизнь изучавший наследие старых мастеров, Корин сумел решить сложнейшую композиционную задачу.

В музыке «Реквием» – это многоголосное циклическое хоровое произведение траурного характера. Корин сумел языком пластики и цвета выразить эпопею вселенского масштаба и драматизма, выявив все составляющие музыкального жанра.

С 1936 года наступил черный период в жизни художника. После смерти Горького на Корина обрушился поток обвинений в том, что он «оторвался от действительности, не участвует в развитии пролетарского искусства, ушел в живописание реакционной среды» и что всё созданное им до сих пор – ошибка. Немало усердствовали в травле Корина «собратья» по цеху. Это позже, уже в последние десятилетия своей жизни, он будет признан крупнейшим художником современности, патриархом «социалистического реализма», получит звание народного художника СССР, его серия портретов полководцев и деятелей искусства войдет в сокровищницу мирового портретного искусства… А в конце 1940-х Корина не раз пытались выселить из мастерской. Третьяковская галерея убрала из постоянной экспозиции все картины Павла Корина, объявленного «формалистом». Когда художник обратился в дирекцию музея с просьбой дать ему на время некоторые находящиеся в Третьяковке этюды к «Реквиему», нужные ему для работы над картиной, получил ответ, что он может выкупить их. Корин перевез все свои, ставшие ненужными новой Третьяковке, картины в мастерскую и потом более 20 лет выплачивал долг за свои работы.

В период высшего расцвета своего дарования, в момент горения своим замыслом художник был насильственно отстранен от работы. Тогда же Корин тяжело заболел. На много лет заслонил собой работу над «Реквиемом» проект исполнения колоссальных мозаичных фризов для Дворца Советов, за который Корин взялся, чтобы доказать свою художественную благонадежность и лояльность власти.

По-настоящему талант Корина оказался востребован во время Великой Отечественной войны. Эта небывалая беда вынудила власть вспомнить о тысячелетней истории России, вызвала всплеск творческих и духовных сил у нашего начавшего терять историческую память народа. Корин всё своё знание о духовной красоте и стержневых качествах русского человека, вынесенное из этюдов к «Реквиему», вложил в триптих «Александр Невский», написанный им в 1942 году. Эта работа наравне с гимном «Вставай, страна огромная» явилась в тот период чем-то большим, нежели простое художественное произведение.

Павел Корин не написал свой «Реквием». С 1932 года и до самой смерти художника в его мастерской стоял исполинский холст, загрунтованный серой краской, к которому так и не притронулась рука мастера. Он как немой укор. Но не художнику, а эпохе, в которую ему выпало жить. Огромный холст – как размах нашей необъятной Родины, а его нетронутость – символ не реализованного нашим народом могучего творческого потенциала. Гениальные этюды Корина, как и выдающиеся подвиги, которыми украсил себя русский народ, истощив свои последние силы, творились не во имя, а вопреки своему времени.

3навшие Павла Корина на закате его жизни свидетельствуют, что у него были глаза исстрадавшегося человека. Он часто с горечью повторял, что не выполнил своё предназначение. Были чисто внешние причины, из-за которых Корин так и не смог начать свою картину.

Время всегда работает не на художника, задумавшего произведение крупной формы. С течением жизни, пока художник вынашивает свой замысел и трудится над ним, меняется мир вокруг, меняется он сам. «Что в начале пути стоило легкого взгляда, то теперь ужасный труд», – признавался в своё время А. Иванов.

Сам Иванов сумел сохранить неповрежденным свой замысел и довести его через многие годы до завершения лишь потому, что жил затворником в Италии, вдали от гущи общественных российских событий. Корин не мог жить вне своего времени, хоть он тоже слыл затворником. Скольких обособившихся от советской действительности «бывших» людей перемолол молох репрессий, или борьба за существование вынудила оставить высокие идеалы! Благодаря Горькому Корин уцелел и мог свободно заниматься своим творчеством. Но для работы над картиной нужно было отрешиться от всего, выпасть из жизни, подняться над действительностью. Разве мог он отвлечься от картин разрушения того, что составляло основу и ценность его жизни, от страданий и гибели близких ему людей? Получив через Горького доступ к «сильным мира сего», он постоянно ходатайствовал за друзей, знакомых священников, чьих-то родственников, которых сажали, высылали, лишали избирательных прав. Сердце его не знало покоя и в более поздние, «благополучные» времена, когда он пытался силой своего авторитета спасать от разрушения и уничтожения памятники архитектуры, художественные ценности. Всю свою долгую жизнь Корин был лишен главного условия для работы над своей эпопеей – покоя внешнего и внутреннего. Но он не оставлял мысль начать и сделать главную картину своей жизни. Незадолго до смерти он говорил: «Этой зимой я всё-таки запачкаю своё большое полотно…» Тогда же Кориным были заказаны механические леса для облегчения работы над исполинским холстом…

Значение, которое могла иметь его картина для русской культуры и истории, осознавали многие современники Корина. Владыка Трифон благословил его на этот труд, Горький просил его написать картину, всемерно и масштабно помогал в этом. Нестеров тоже завещал довести до конца начатую работу, даже шутя грозил, что будет приходить с того света и понуждать закончить картину…

Сейчас все этюды и эскиз к «Реквиему», собранные воедино, выставлены в мемориальной мастерской П.Д. Корина в Москве на Малой Пироговской. Чуткое сердце зрителя, болеющее болью своей Родины, соединит в себе разрозненные фрагменты коринской эпопеи и составит их в своём воображении в единую картину. И родится уверенность, что «Реквием» Корина существует.

Русская живопись прошла путь от преподобного Андрея Рублёва, изобразившего неизобразимое – Предвечный Совет, Пресвятую Троицу, через гений А. Иванова, посягнувшего выразить в красках тайну Боговоплощения, к Павлу Корину, засвидетельствовавшему в своём творчестве верность русского народа Христу.

Православный педагогический журнал «Виноград», № 4 (16), 2006
Альманах “Иркутский кремль”, № 1 (16), 2017
Изображения: http://cultobzor.ru/2013/11/pavel-korin-gallery/

“Архиепископ Владимир”. 1926.

 

“Схиигумен Митрофан и иеромонах Гермоген”. 1933.

 

“Схиигумения мать Фамарь”. 1935.

 

“Отец Алексий из Палеха”. 1931.

 

“Схимница из Вознесенского Кремлевского монастыря в Москве”. 1933.

Подписывайся на наши новости:

Смотрите также

Выставка «Как прекрасен этот мир» открылась в галерее Харлампиевского храма

Третьего июня в галерее Харлампиевского храма состоялось торжественное открытие выставки работ учеников студии детского творчества …

2-е Воскресное Евангелие (Мк. 16:1-8, зач. 70)

1По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать …